ENG | RUS | ESP | DE | FR
Worldaggressor.comWorldaggressor.com
joomla templates

Регистрация

*
*
*
*
*
*

Fields marked with an asterisk (*) are required.


Login the account in the social network.

Login the account in the worldaggressor.com
You are not permitted to view this content.
You are not permitted to view this content.
Login/Registration Login or Registration

Политика

«Ядерное православие»: мистическая связь РПЦ и РВСН (War on the Rocks)

23/09/2019 - 03:30

На протяжении нескольких лет, начиная с 1989 года, на телеэкранах Советского Союза, а затем и России можно было увидеть аккуратно причесанного мужчину в больших очках, который размахивал руками перед камерой и что-то бормотал. Пенсионеры, да и целые семьи устремлялись к телевизорам и ставили перед экранами десятилитровые емкости с водой. Они поступали так, поскольку верили, что этот экстрасенс Алан Чумак, проводивший так называемые телесеансы, заряжает воду положительной и исцеляющей энергией. Никто не знал, как это действует, и действует ли вообще, однако воду пили многие.

Свои сеансы Чумак устраивал в то время, когда российское общество утратило свои идеологические и политические ориентиры. То был бурный период в советской/российской истории. Но по данным некоторых исследований, сегодня в сверхъестественное, в приметы и в жизнь после смерти верит больше россиян, чем в конце холодной войны. Например, некоторые россияне пьют святую воду, принесенную из местных православных храмов, или особую воду из подземных родников. В монастыре недалеко от города Сарова есть особый родник, вода из которого, как считают многие, обладает целебными свойствами, которые ей дал сам святой старец Серафим.

Старец Серафим, как пишет Дмитрий Адамский в своей познавательной и емкой книге «Русское ядерное православие» (Russian Nuclear Orthodoxy), является святым покровителем российской программы ядерного оружия. Адамский убедительно рассказывает о сближении Русской православной церкви и российского ядерного комплекса. Он утверждает, что церковь «просочилась» в умы и сердца российского руководства, в элитные российские институты ядерной физики, в ядерные и космические силы, а также в российскую армию. Работа Адамского важна по той причине, что если его анализ соответствует действительности, то зафиксированные им тенденции могут преобразить элиту российской ядерной физики, вооруженные силы, и изменить политику страны в области ядерных вооружений.

Наблюдающих события в России западных обозревателей не удивляют разговоры о том, как священнослужители освящают атомные подводные лодки, осеняют крестным знамением межконтинентальные баллистические ракеты и окропляют святой водой аппаратные на атомных электростанциях. (В одном аккаунте в Твиттере говорится, что русские православные священники много чего благословляют.) И тем не менее, это явление озадачивает, так как речь идет о российском ядерном арсенале и вооруженных силах. Адамский вносит важную лепту в решение этой головоломки, рассказывая о возникновении, распространении и укреплении церковного влияния, а также о том, как церковь заняла твердую позицию в защиту российского ядерного потенциала. Он также приводит доводы о том, что данное явление, скорее всего, переживет российского президента Владимира Путина.

Смычка церковной и ядерной элиты

В «Русском ядерном православии» повествуется о том, как роль церкви неизменно усиливалась на протяжении трех временных периодов. Первый, с 1991 по 2000 год, называется «десятилетием зарождения». Второй, с 2000 по 2010 год, получил название «десятилетия обращения в веру». Последний период, с 2010 по 2020 год, назван «организационным десятилетием». Рассказывая о каждом периоде, Адамский описывает отношения государства и церкви, порочную религиозно-ядерную связь и стратегическое мифотворчество. Он детально рассказывает о том, как менялось отношение к православной вере и к церкви среди военной, политической и научной элиты, а также в войсках, отвечающих за ядерный арсенал. Речь идет об РВСН, ядерных силах флота, дальней авиации, космических войсках, частях дальнего радиолокационного обнаружения и 12-го главного управления Министерства обороны, отвечающего за безопасность и хранение российских ядерных боеприпасов.

Адамский пишет, что в десятилетие зарождения «внутри ядерного комплекса как явление общественной жизни возникло стремление к религиозности, и этот комплекс вступил в соглашение с Русской Православной Церковью». Автор описывает, как церковь начала целенаправленные усилия по укреплению связей с военными в эпоху постсоветского «духовного голода», когда российская армия еще не оправилась от афганской войны. Он приводит доводы о том, что усилия тогдашнего патриарха Алексия и митрополита Кирилла по воздействию на умы и сердца военной и ядерной элиты сыграли большую роль в формировании этих отношений. В том десятилетии все три составляющие российской ядерной триады получили своих святых покровителей.

Далее Адамский пишет, как в десятилетие обращения в веру «ядерное воцерковление стало государственной политикой». Происходило это в то время, когда Путин пытался возродить величие России. Он рассказывает о связи между личной верой Путина и усилиями церкви по наставлению армии в вопросах веры. В тот период во всех видах вооруженных сил появились многочисленные церкви и часовни, и начались официальные религиозные ритуалы, такие как воздушные крестные ходы дальней авиации.

Адамский пишет, что во время организационного десятилетия «ядерный арсенал стал одним из главных инструментов национальной безопасности, а религия заняла видное положение в национальной идеологии». Прозвучавшее в 2012 году заявление Путина о важности «духовных скреп» для единения российского государства и общества стало фоном этого десятилетия. Адамский рассказывает о том, как русские все чаще стали отождествлять себя с православием, и как церковь пытается обратить «номинальных верующих» в воцерковленных прихожан. В организационное десятилетие Русская православная церковь стала немаловажным игроком во внешней политике, особенно что касается Украины и Сирии. В армии широкое распространение получили должности военных священников, на базах стали проводить крестные ходы, а в подводных лодках появились места для молитвы.

Долговременная мифология или одноразовая кампания?

В канву повествования мастерски вплетен рассказ о том, как церковь использовала Серафима Саровского при создании мифа о «божественном предопределении советского ядерного проекта, символом которого стала роль святого преподобного Серафима и географическое местоположение первого в СССР конструкторского бюро ядерного оружия». Серафим, родившийся в 1754 году, был отшельником и старцем, связанным с монастырем в городе Сарове. В 1903 году его по настоянию царя Николая II канонизировали за аскетический образ жизни и учения, а также за способность исцелять людей. Советская власть пыталась дискредитировать наследие Серафима, и со временем в монастыре Сарова разместилось конструкторское бюро, разрабатывавшее советское ядерное оружие. Территорию вокруг него стали называть Арзамас-16. Это был закрытый город ядерщиков, который иногда называли «российским Лос-Аламосом». Конструкторское бюро, известное под аббревиатурой ВНИИЭФ (Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики), сыграло важную роль в создании многих образцов советского ядерного оружия, в том числе водородной бомбы РДС-220, которую называли Царь-бомбой.

По словам Адамского, в 1990-е годы тогдашний патриарх Алексий «чудесным образом» обнаружил мощи Серафима Саровского и начал превозносить его как русского провидца. Затем руководство церкви начало развивать взаимовыгодные отношения с ВНИИЭФ, которые помогали укреплять и церковь, и институт. Конструкторское бюро видело в них пользу из-за того, что в 90-е годы состояние российского ядерного сектора было плачевным из-за нехватки финансирования и слабой государственной поддержки. Позже, когда Сергей Кириенко в 2005 году возглавил государственную корпорацию «Росатом», отношения между церковью и ядерной отраслью окрепли. Саровский монастырь был восстановлен, а ВНИИЭФ и православная церковь начали поддерживать строительство храмов и организовывать конференции по вопросам взаимного интереса. В этот момент появилась повествовательная линия о том, что преподобный Серафим предсказал появление «ядерного щита» России и даже способствовал его созданию.

История о концепции «божественного предназначения» ядерного оружия в России (это предназначение состоит в том, что советский атомный арсенал самим Богом призван был сохранить мир на Земле, уравновесив американскую военную мощь и создав «баланс страха» — прим. ред.) — именно эта история является, пожалуй, самым важным и запоминающимся моментом в книге Адамского. Но это также пример того, как автор приводит убедительные доказательства, что церкви в ее действиях по оправданию римской формулы «хочешь мира — готовься к войне» в общем-то никто не препятствовал. Надо сказать, что он ссылается на одного из критиков этих уникальных отношений, а именно российского дипломата Алексея Обухова. Обухов утверждал, что ядерное оружие России не нуждается в церковном благословении и настаивал, что решение советского руководства о разработке ядерного оружия в Сарове не было мистическим совпадением. Он указывал на «целенаправленную антирелигиозную политику государства». Однако рассказ Адамского об этой критике кажется в основном формальностью. Неужели Обухов был единственным человеком с особым мнением по этому вопросу? Сторонники церкви наверняка ожидали гораздо больше критики, чем услышали.

Другие рассказы тоже весьма познавательны и глубоки, но кажется, что Адамский их нарочно упростил, чтобы подчеркнуть свой главный аргумент. Например, автор рассказывает о том, как в 2012 году в престижном Московском инженерно-физическом институте была создана кафедра теологии в целях расширения роли церкви в вузах и привнесения нравственного элемента в науку. Но он не упоминает тот факт, что 90 ведущих российских ученых, в том числе члены Российской академии наук, подвергли это решение критике. Они заявили, что создание богословской кафедры противоречит российской конституции и здравому смыслу, а привнесение нравственного элемента может навредить обеспечению ядерной безопасности. Несмотря на эти страхи ученых, если посмотреть сайт кафедры, становится ясно, что на ней работают в основном российские и западные историки и религиоведы, а не духовенство Русской православной церкви. Связан ли как-то нынешний состав кафедры с критикой в ее адрес в момент создания? Дополнительные сведения о том, что именно эта кафедра преподает и как, помогли бы лучше понять, в чем смысл ее создания.

Скептически настроенный читатель наверняка не поймет, описывается ли в этой книге длительное явление или просто реакция одного поколения российской элиты на веяние времени. Есть ли материальные доказательства того, что молодые ученые-ядерщики, а также армейские призывники и контрактники принимают православие близко к сердцу и реально воцерковляются? Существует ли принуждение к участию в деятельности церкви? Люди участвуют в такой деятельности по желанию или из-за того, что отказ повлечет за собой негативные последствия? В книге нет убедительных ответов на эти вопросы.

Читателю также захочется больше узнать о том, как тесные связи между Русской православной церковью и ядерным истеблишментом могли негативно отразиться на отношении общества к ним. Недавние протесты в Екатеринбурге против строительства православной церкви в общественном парке — это лишь один пример такого отношения, свидетельствующий о том, что общество обеспокоено коррупцией, ставшей результатом порочной связи между церковью, государством и бизнесом. Более того, степень доверия к патриарху Кириллу тоже не очень высока, а по данным некоторых исследований, хотя доверие общества к церкви в целом, увы, устойчиво, сегодня появляется все больше людей, относящихся к ней с подозрением.

Не повлияет ли связь ядерного истэблишмента с церковью на то, как их воспринимает российское общество? В этой связи стоит задуматься над сообщениями о том, что ВНИЭФ решил приобрести 76 украшенных стразами икон, 66 панно, 90 триптихов и 165 книг о Серафиме Саровском на общую сумму 2,3 миллиона рублей (около 34 500 долларов). «Росатом» рассказал крупнейшему в России информационному агентству ТАСС, что покупать такие сувениры «лучше, чем водку». Российскому обществу уместно спросить, не лучше ли ВНИИЭФ заниматься ядерной физикой вместо рекламы религиозной ядерной мифологии. Однако в этом отношении книга «Русское ядерное православие» оказывает ценную услугу, объясняя «смычку веры и атомов».

Долговременные последствия

В конечном итоге Адамского больше всего интересует долговременное воздействие этой уникальной связи на ядерный арсенал и армию. В завершающих главах книги он пишет о потенциальных последствиях, заслуживающих пристального внимания российских ученых, в том числе о роли церкви в бюрократических подковерных играх, о ее роли в призыве на военную службу и в мобилизации, а также о влиянии церкви на карьеру военнослужащего. Получается, что церковь по сути дела способствует предпочтительному отношению к православным военнослужащим в вооруженных силах. Автор также исследует некоторые вероятные последствия, которые труднее измерить, например, влияние теократизации на «продолжительность конфликтов и динамику эскалации», а также «влияние религиозных убеждений на эффективность сдерживания».

«Русское ядерное православие» не дает читателю ответы на пару важных вопросов. Появится ли у православия правовая практика, в том числе в отношении ядерного оружия? И какое воздействие православие будет оказывать на людей, дежурящих у ядерной кнопки? Адамский задает удивительные вопросы, о которых трудно даже размышлять, и уж тем более дать на них ответы. Что касается второго вопроса, то можно предположить, что во время эскалации конфликта ядерные операторы подвергнутся самому страшному стрессу за всю свою жизнь. Наряду с подготовкой вера, вне зависимости от конфессиональной принадлежности человека, будет играть определенную роль в его решениях и действиях. Но другим важным фактором станет вера людей с ядерной кнопкой в предрассудки и сверхъестественное — а к таким предрассудкам Русская Православная Церковь относится резко отрицательно. Может появиться «особая смесь» из веры и предрассудков. Если так, то наверное, успех сражения будет зависеть от того, пили ли операторы ядерного оружия воду из источника старца Серафима, прежде чем пойти в бой.

Аня Лукьянова Финк — исследователь из Центра военно-морского анализа и научный сотрудник Центра исследований международных проблем и безопасности (Center for International and Security Studies) при Мэрилендском университете.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

  • Read 12 times

    Leave a comment

    "На нашем ресурсе запрещена ненормативная лексика, а также грубость и хамство по отношению к другим участникам. При поступлении мотивированной жалобы на комментарий нарушитель автоматически попадает в бан!"

    Администрация worldaggressor.com

    DISCLAIMER

    Website administration WORLDAGRESSOR.COM does not assume any responsibility for the placed by Users of the Website links, photos, images, files, materials, comments, feedback and any other information. The site administration does not guarantee the accuracy of reviews added by the visitors. Not responsible in case of placement of inaccurate or incorrect information and shall be exempt from compensation of any damages due to these actions. All comments and feedback are laid out in that volume, the form and content as it was provided by Users of the Website. The Administration does not contradict the Russian legislation. Website user is solely responsible for all posted and published materials.