ENG | RUS | ESP | DE | FR
Worldaggressor.comWorldaggressor.com
joomla templates

Регистрация

*
*
*
*
*
*

Fields marked with an asterisk (*) are required.


Login the account in the social network.

Login the account in the worldaggressor.com
You are not permitted to view this content.
You are not permitted to view this content.
Login/Registration Login or Registration

Политика

Польша: нам следует разговаривать с Россией, но … (Sieci)

25/06/2019 - 04:15

Интервью с главой МИД Польши Яцеком Чапутовичем (Jacek Czaputowicz)

Sieci: Визит президента Анджея Дуды (Andrzej Duda) в США был назван переломным событием, но не следует ли, отталкиваясь от того, чего конкретно удалось добиться (тысяча военных, обещания по поводу F-35, планы в отношении атомной электростанции), назвать ее, скорее, очередным этапом долгого процесса?

Яцек Чапутович: Это действительно процесс. Предыдущий визит, состоявшийся в сентябре 2018 года, принес подписание декларации о стратегическом сотрудничестве, а потом начались переговоры. Тем временем в Варшаве прошла ближневосточная конференция, которая была очень важным событием для американцев, хотя в Польше не все осознали ее значение. Между тем ее можно назвать своего рода переломом в отношениях с США.

— В каком смысле?

— Мы смогли организовать важное для США мероприятие, выдержав очень сильное давление со стороны России, Ирана и многих стран Западной Европы, которые удивлялись, почему Польша вообще занимается темой Ближнего Востока, что это за амбиции? Нас резко критиковали также внутри страны как с левого, так и с правого политического фланга. Но несмотря на это мы провели конференцию так, как планировали, и это оценили по достоинству.

— Вопрос, зачем Польша в это лезет, звучит до сих пор. Чего мы добились?

— На ужине в Королевском замке за одним столом с президентом Дудой сидели вице-президент Майкл Пенс, госсекретарь США Майкл Помпео и зять президента Дональда Трампа Джаред Кушнер. Это был прекрасный разговор, который позволил выстроить близкие личные отношения. И самое важное: американцы смогли увидеть, что они могут рассчитывать на нас, что Польша — их близкий союзник, который готов пойти на риск и выдержать давление.

— Решение о наращивании американского военного присутствия было принято именно после этой конференции?

— Американцы увидели, что в союз с Польшей стоит вкладываться. Они не стали обнародовать подготовленный для Конгресса доклад на тему военного присутствия в Польше и прислушались к нашим пожеланиям. В итоге соглашение получилось более детальным: мы получим больше военных на долгосрочной основе и элементы структуры командования дивизии. В будущем такое присутствие можно будет развивать, в этом смысле мы наблюдаем начало процесса. США пришли к выводу, что их присутствие в Польше оправданно, что все складывается, как надо, а, кроме того, у нас они хорошо себя чувствуют.

— Мы не могли отвоевать, например, 5 тысяч военных, чтобы адресовать России на самом деле серьезный сигнал?

— Главное — не количество военных, а специфика присутствия, то есть его многоплановый характер, качество техники. Мы знаем, что это будут дорогие современные машины, в том числе беспилотные аппараты и самолеты. А то, что мы не получим такую базу, как Рамштайн? Сейчас таких объектов уже не делают.

— Польше придется заплатить за инфраструктуру, которой будут пользоваться американцы.

— Но это будет наша инфраструктура, которая у нас останется. По большей части это инвестиции, которыми мы уже и так занимаемся. Речь идет о тех элементах, которые обеспечат войскам НАТО мобильность, позволят поддерживать пути снабжения, быстро перебрасывать силы. Кроме того, американская техника, которая будет служить нашей обороне, стоит в несколько раз больше.

— То есть с нашей точки зрения инвестиции в Дональда Трампа оказались выгодными? Ведь мы все же в него вкладывались, взять хотя бы праздник в Варшаве, устроенный вскоре после его избрания, или ближневосточную конференцию.

— Это не инвестиция в Трампа, а инвестиция в отношения с США. Наша политика осталась бы такой же, даже если бы президентом был кто-то другой. Кстати, я сам слышал, что речь у памятника участникам Варшавского восстания в польской столице Трамп считает лучшим выступлением за всю свою карьеру. Некоторые, как он указывает, говорят, что это было лучшее в истории выступление американского президента за границей. Он прекрасно помнит этот визит и считает его важным достижением своего президентства.

— Насколько президент Трамп руководствуется соображениями, связанными с бизнесом и политикой, а насколько здесь важна симпатия к Польше, о которой часто говорится?

— Я думаю, положительное отношение к Польше проистекает прежде всего из американских интересов, но свою роль играют также прекрасные личные отношения между президентскими парами. Наши интересы пересекаются в области сдерживания России и экспорта американского газа, который дешевле российского.

— Однако существуют опасения, что рано или поздно Трамп заключит союз с Россией против Китая, а в качестве платы отдаст Москве Восточно-Центральную Европу. Насколько реальна такая угроза?

— Такой угрозы нет. Мы не имеем ничего против американо-российских переговоров, например, на тему Сирии, Венесуэлы или ядерного разоружения. Кстати, мы приглашали Россию на ближневосточную конференцию. Я не думаю, что американцы согласятся на появление в Центральной Европе российской сферы влияния или откажутся от защиты территориальной целостности Украины. Они закрепляют свое военное присутствие в Польше, а это показывает, что они считают и будут считать Россию угрозой.

— Вы не боитесь, что конфронтация США с Ираном приведет к развязыванию войны, которая изменит многое к худшему и заставит Польшу принимать сложные решения?

— Сейчас мы наблюдаем определенную эскалацию напряженности, связанную, с одной стороны, с санкциями, а с другой — с ядерной программой Тегерана. Польша, в том числе как член Совбеза ООН, хочет сохранения мира, выработки соглашений. Ирану следует отказаться от политики дестабилизации региона. Если разразится война, она станет проблемой не только для Польши, но и для всего мирового сообщества.

— Стоя рядом с президентом США, Анджей Дуда кратко охарактеризовал польско-российские отношения в историческом контексте. «Особой дружбы с Россией у нас никогда не было, поскольку она всегда покушалась на нашу территорию», — заявил он. Трамп, в свою очередь, отметил: «Россия, Польша, Германия — всем нужно договариваться друг с другом». В этой фразе скрыт какой-то намек?

— Высказывания двух президентов не противоречат друг другу. Мы не спорим с тем, что всем следует договариваться, вести диалог. Это, однако, не значит, что мы одобряем захватнические войны или нарушение международного права. Вместе с другими государствами мы ждем от России, чтобы она изменила свою политику.

— Месяц назад вы встречались с главой российской дипломатии Сергеем Лавровым. Впервые за несколько лет состоялся разговор на высшем уровне. Это была лишь протокольная встреча или какой-то шаг навстречу друг другу?

— В первую очередь мы обсуждали вопрос возвращения Польше обломков самолета, которые остаются в Смоленске. Совет Европы принял резолюцию, призвав Россию их вернуть. Я заявил, что если мы получим обломки, мы обеспечим российским специалистам доступ к ним, однако, ответ на просьбу был отрицательным. По мнению моего собеседника, резолюция Совета Европы не имеет никакой юридической силы. С другой стороны, в рамках процедуры оказания юридической помощи Россия допустила к обломкам польских экспертов.

— Как я понимаю, министр Лавров не назвал даты возвращения польской собственности?

— Россияне ждут, когда польская сторона закроет дело, и утверждают, что все давно ясно. В целом этот сигнал нельзя назвать оптимистическим. Мы хотели, чтобы все сдвинулось с мертвой точки до десятой годовщины трагедии, то есть до апреля следующего года.

— Какие еще темы вы обсуждали с Лавровым?

— Россиян тревожит демонтаж монументов в честь Красной армии. Я объяснил, что мы тщательно следим за могилами и кладбищами. В этом контексте появилась идея, что, возможно, это следовало бы продемонстрировать российским журналистам. В свою очередь, убирать коммунистические символы мы имеем полное право. Я выразил готовность вести диалог с Россией на исторические темы, например, в рамках Группы по сложным вопросам (она практически перестала функционировать). Однако Москва не проявляет особой открытости в этом вопросе. Министр Лавров говорил также о том, что Россия не получила приглашения на мероприятия, приуроченные к 80-й годовщине со дня начала Второй мировой войны.

— Она его не получила и не получит?

— Да. Приглашены члены НАТО, ЕС, «Восточного партнерства». Мы хотим отметить эту дату в нашем европейском кругу, в том числе потому, что 1 сентября 1939 года Россия не была стороной войны (хотя пакт Молотова — Риббентропа в какой-то мере развязал Гитлеру руки). Она вступила в войну 17 сентября как союзница Германии, напав на Польшу. В январе 2020 года мы будем отмечать 75-ю годовщину освобождения концлагеря Аушвиц, и тогда визит российской делегации будет совершенно уместен.

— Значит, наши отношения с Россией максимум останутся стабильно прохладными?

— Несмотря на все расхождения, нужно вести диалог. Возможно, есть шанс преодолеть некоторые проблемы. Мы заинтересованы в развитии контактов между компаниями, нашими обществами, кроме того, можно найти какие-то плоскости международного сотрудничества. Мы договорились, что будем сообщать России о деятельности рабочих групп, появившихся по итогам ближневосточной конференции в Варшаве.

На площадке ООН мы выступили с инициативой создать Международный день памяти жертв актов насилия на почве религии или вероисповедания, который будет отмечаться 22 августа. В этот день планируется провести дискуссию. Тогда председательствовать в Совете безопасности ООН, статусом постоянного члена которого обладает Россия, будет Польша.

— Сменим тему. Насколько майские выборы в Польше и уверенная победа на них правящей польской партии, привлекли внимание европейских столиц и Брюсселя?

— Это наверняка не осталось без внимания. Наши партнеры давно понимают, что именно партии «Право и справедливость» (PiS) с большой долей вероятности предстоит формировать новое правительство. Вопреки утверждениям оппозиционеров, наша позиция в ЕС остается сильной. Большое впечатление на наших партнеров произвела инициатива премьера Матеуша Моравецкого (Mateusz Morawiecki), по приглашению которого в Варшаву 1 мая приехали главы правительств или министры из 13 стран. Они отметили 15-ю годовщину вступления Польши в ЕС и приняли заявление, в котором представили совместный амбициозный план по развитию Евросоюза. Польша показала, что она может выступить с важной дипломатической инициативой и стать выразителем интересов стран своего региона.

— Не следует забывать, что эти страны восприимчивы к давлению Запада. Достаточно предложить им какую-то помощь или пригрозить, и они покорно возвращаются в строй.

— Однако премьеры приехали в Варшаву накануне европейского саммита в Сибиу. Они понимают, что у нас есть общие интересы в рамках ЕС, которые следует отстаивать. Расхождения, конечно, существуют. Правящие партии стран Вышеградской группы принадлежат к четырем разным фракциям Европарламента, но они ставят международное сотрудничество на первое место.

— Оставит ли Брюссель Польшу в покое, позволит ли он ей довести реформу системы правосудия до конца, если на очередных выборах победит «Право и справедливость»?

— ЕС не имеет права запрещать нам проводить такую реформу, мы просто ей занимаемся.

— Однако под давлением нам пришлось отказаться от нескольких нововведений в функционировании Верховного суда.

— По некоторым пунктам нас убедили, по другим появились вердикты Суда ЕС, которые нужно исполнять, но направление наших реформ не изменится. Проблемы с независимостью системы правосудия касаются не только Польши. Недавно Германия проиграла дело в Суде ЕС: он констатировал, что немецкая прокуратура не обладает полной независимостью. Мы, в свою очередь, выиграли дело по поводу налога на супермаркеты. Это показывает, что Еврокомиссия иногда ошибается. Что касается процедуры в рамках статьи 7 договора о ЕС, то мы довольны решением Совета Евросоюза, который не нашел у нас фактов нарушения принципов верховенства права. Сейчас это уже проблема Еврокомиссии, а не Польши.

— Виктор Орбан говорит, что Венгрия не поддержит такого кандидата на пост главы Еврокомиссии, который не уважает страны нашего региона. Польша придерживается той же позиции?

— Да, такие вопросы мы обсуждаем в рамках Вышеградской группы. Мы поддержим кандидатов, чье видение Европы совпадает с нашим, но фамилий я вам назвать не могу.

— У Украины появился новый президент. Можно ли уже сказать, в каком направлении ведет свою страну Владимир Зеленский?

— Я уже дважды с ним встречался, это были очень хорошие беседы. Президенту Зеленскому следует дать шанс. Его программа соответствует чаяниям украинцев, которые хотят борьбы с коррупцией, реформ, укрепления украинского государства, развития восточных регионов и поиска мирных решений. Мы отстаивали и будем отстаивать суверенитет Украины, а также поддерживать ее в борьбе с российской агрессией. Сильная Украина — залог польской безопасности. Это государство с большим человеческим и территориальным потенциалом, оно может играть важную роль на международной арене.

— В этом контексте звучат опасения, что в будущем может появиться союз Берлина и Киева, негласно направленный против Польши.

— Я такой угрозы не вижу. Германия — демократическое государство, а президент Зеленский стремится, в частности, расширить нормандский формат. Он хочет, чтобы помимо России, Германии, Франции и Украины к нему присоединились США и Великобритания. Идея интересная, хотя сложно сказать, можно ли ее реализовать.

— Как выглядят наши отношения с Белоруссией? Возможна ли какая-то перезагрузка?

— Мы готовы поддерживать Минск в такой политике, которая ведет к сближению с ЕС. Белоруссия — член «Восточного партнерства». Нас тревожит давление, которое на нее оказывает Россия. Мы готовы к диалогу, недавно состоялось несколько визитов на высшем уровне. Наши экономические и межчеловеческие отношения развиваются хорошо, при этом мы поднимаем проблему польского меньшинства и его прав.

— В последние несколько лет важной темой в польской внешней политике стали отношения с Израилем. Обе стороны набили столько шишек, что, кажется, никто не хочет больше рисковать.

— Нужно вооружиться терпением. Политическая обстановка в Израиле нестабильна, осенью там пройдут выборы, так что какие-то далеко идущие заявления делать сложно.

— Способны ли мы дать Израилю что-то, в чем он нуждается? Ведь только в таком случае можно выстроить партнерские отношения.

— Вместе с США мы участвуем в варшавском ближневосточном процессе, который имеет для Израиля большое значение. Многие члены ЕС относятся к Тель-Авиву критически, а Польша проявляет к нему больше понимания. Основой отношений служит для нас заявление премьеров Нетаньяху и Моравецкого, в котором говорится о взаимном уважении. Некоторые высказывания представителей Израиля этому документу противоречат, что создает диссонанс, порождает подозрения в неискренности.

— Как выглядит ситуация со сменой кадров в министерстве иностранных дел? Процесс продвигается?

— МИД, как того требует закон, покинули бывшие сотрудники коммунистических спецслужб, остальные работники пришли к нам преимущественно уже после 1990 года.

— Проблема польской дипломатии заключалась не только в ее коммунистических корнях, но и в специфической позиции, которую продемонстрировала, например, «Конференция послов» (объединение бывших дипломатических представителей Польши, — прим.пер.): она призвала польских дипломатов молчать о произошедшем в Израиле нападении на посла Магеровского (Marek Magierowski). В свою очередь, Рышард Шнепф (Ryszard Schnepf) счел «невежливым» то, что мы не обсудили с Германией тему наращивания американского военного присутствия в Польше.

— Эти люди не работают в МИД. Их высказывания показывают, что они выступают на стороне оппозиции, стремясь не объективно представить ситуацию, а навредить власти.

— После 2015 года некоторые польские дипломаты старались склонить руководство западных стран избрать более жесткий курс в отношении Польши.

— Таких людей в нашей дипломатии не осталось, сменились практически все послы. Не следует забывать, что дипломатия — это профессия. Настолько талантливые люди, как упоминавшийся выше Магеровский, которые могут придти со стороны и прекрасно зарекомендовать себя в роли посла, это редкость. Нужно обладать знаниями, подготовкой, опытом, предрасположенностью к такой работе.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

  • Read 13 times

    Leave a comment

    "На нашем ресурсе запрещена ненормативная лексика, а также грубость и хамство по отношению к другим участникам. При поступлении мотивированной жалобы на комментарий нарушитель автоматически попадает в бан!"

    Администрация worldaggressor.com

    DISCLAIMER

    Website administration WORLDAGRESSOR.COM does not assume any responsibility for the placed by Users of the Website links, photos, images, files, materials, comments, feedback and any other information. The site administration does not guarantee the accuracy of reviews added by the visitors. Not responsible in case of placement of inaccurate or incorrect information and shall be exempt from compensation of any damages due to these actions. All comments and feedback are laid out in that volume, the form and content as it was provided by Users of the Website. The Administration does not contradict the Russian legislation. Website user is solely responsible for all posted and published materials.