ENG | RUS | ESP | DE | FR
Worldaggressor.comWorldaggressor.com
joomla templates

Регистрация

*
*
*
*
*
*

Fields marked with an asterisk (*) are required.


Login the account in the social network.

Login the account in the worldaggressor.com
You are not permitted to view this content.
You are not permitted to view this content.
Login/Registration Login or Registration

Политика

×

Warning

JUser: :_load: Unable to load user with ID: 1018
JUser: :_load: Unable to load user with ID: 996
21/11/2017 - 08:15

Только в октябре после ареста снова был отпущен из-под стражи 41-летний оппозиционный российский политик Алексей Навальный. Но, независимо от того, какие еще препятствия власти воздвигнут на его пути, он твердо стоит на том, что в марте выставит свою кандидатуру на выборах президента.

Berliner Zeitung: Господин Навальный, вы собираетесь выступить против президента Владимира Путина. Но что вы будете делать, если вас вообще не допустят до выборов в качестве кандидата? Как выглядит ваш план «Б»?


Алексей Навальный:
У нас нет плана «Б», у нас только план «А». Если ты приходишь в российскую политику с планом «Б», то это значит, что при первой же возможности ты отступишь. Я исхожу из того, что я имею абсолютно все права для участия в этих выборах. Если меня, главного конкурента, не хотят допускать до выборов, то это уже не выборы. Мы будем их бойкотировать и призывать всех к бойкоту. И я уверен, что многие к нам прислушаются.

— Так или иначе, но победа Путина на выборах считается предрешенной? По результатам соцопросов, его поддержка населением составляет 86%.

— Эти 86% свидетельствуют лишь об отсутствии какой-либо политической конкуренции. В Советском Союзе поддержка коммунистической партии достигала 99%. В авторитарных системах статистические ведомства абсолютно ничего не значат. Перед выборами мэра Москвы они тоже прогнозировали мне всего 1%, в итоге я набрал почти 30%, и это практически без денег.

— В течение нескольких месяцев вы проводите избирательную кампанию, каждые выходные преодолеваете тысячи километров для того, чтобы выступить в двух-трех провинциальных городах, ваши выступления запрещают, вас арестовывают, вам бросают химикаты в лицо. Зачем вы так рискуете? В чем ваша цель?

— Ответ очень прост: я верю в то, что я делаю. И в этом меня поддерживают люди. Я основал фонд по борьбе с коррупцией, некоммерческую организацию, независимую от государства. Люди ее финансируют, им нравится то, что я делаю, мне это тоже нравится.

— Как вы выдерживаете свой марафон на местах проведения выступлений и в полицейских участках, в самолетах и электричках? У вас есть особенный секрет такой выносливости?

— Нет, у меня нет ни волшебных, ни неволшебных стимуляторов. Сейчас мы поедем в Смоленск, город с 300 тысячами жителей. Я не знаю, много народу придет на выступление или мало, но я уверен, что те люди, которые придут, будут за меня. Живые люди, в Смоленске меня ждут такие же люди, как и в восточносибирском Кемерове. Они радуются, когда я приезжаю, у нас зарегистрировались 170 тысяч волонтеров. О чем еще может мечтать политик?

— Ваш биограф Константин Воронков цитирует ваши политически не совсем корректные высказывания: ненависть к путинской свите — ваш основной движущий мотив.

— Это верно. Я действительно ненавижу мошенников в Кремле. И коррумпированную семью генерального прокурора Юрия Чайки я ненавижу так сильно, что трачу свое время на письма в швейцарскую прокуратуру. А потом я ненавижу швейцарскую прокуратуру, потому что она ничего не предпринимает.

— В оппозиционных кругах обсуждают, что путинский авторитаризм уже переходит в фашизм.

— Это преувеличение. Без сомнения, Россия — очень авторитарное государство, которое держит правовую систему и СМИ под своим полным контролем. Но Россия не является фашистской страной, у нас нет никаких массовых казней.

— Многие оппозиционеры упрекают вас в том, что вы слишком склоняетесь к «правым». Особенно известен видеоклип, в котором вы демонстрируете то, как убивают насекомых мухобойкой и исламиста из пистолета.

— Это был клип про оружие. Я действительно отношусь к российским политикам, выступающим за то, чтобы в нашей стране было разрешено владение огнестрельным оружием для самообороны. В 2017 году это видео выглядит несколько наивно. Но, в сущности, я выступаю за все то, что делаю в этом видео.

— Также существуют опасения, что вы в качестве президента хотели бы сосредоточить в своих руках еще большую власть, чем у Путина.

— Нет. Полномочия президента должны быть очень сильно ограничены, это основной пункт моей политической программы. Когда такое количество власти концентрируется за одним письменным столом, это неизбежно приводит к тому, что сидящий за столом человек начинает властью злоупотреблять. Кроме того, страна — огромная, человек не может управлять ею в одиночку, ему просто не хватит времени для разумного управления.

— Когда играет национальная сборная России, вы скорее ощущаете себя критиком режима или патриотом?

— Я определенно не отношусь к тем людям, которые переносят свою ненависть к путинской системе на каждое выступление наших спортсменов или деятелей искусства. Россия и ее народ — нечто намного большее, чем Путин. Поэтому я болею за наших спортсменов.

21/11/2017 - 07:15

Безусловно, для защиты суверенитета государства и в случае последнего железного аргумента для всех стран во все времена крайне важную роль играли вооруженные силы, а точнее их способность противостоять любым угрозам.

Владимир Путин заявил, что наша армия должна превосходить зарубежные аналоги и учитывать изменения стратегии ведения войны в будущем. Для победы над потенциальным противником оружие должно быть эффективным не только в случае сдерживания угрозы, но и для нейтрализации агрессора.

В ходе совещаний по развитию оборонно-промышленного комплекса президент также отметил важность того, что помимо разработки подобного вооружения, важен фактор поставок – они должны быть без задержек и срывов.

Российская военная техника находится на одной из лидирующих позиций в мировом рейтинге, всему миру были представлены возможности наших ВКС в Сирии, где они показали эффективную работу по уничтожению терроризма.

Наши системы РЭБ не имеют мировых аналогов, военнослужащие Соединенных Штатов с ужасом вспоминают случай, когда 1 русский истребитель смог выключить все системы на американском судне в одно мгновение. Тогда моряки этого корабля подали в отставку сразу же после произошедшего.

Наши вооруженные силы идут в ногу со временем, и это не может не радовать, модернизация ВС РФ за последнее десятилетие вернула Россию на лидирующие позиции в данной сфере.

Как показала практика, ни один вопрос, выносящийся на повестку дня в мировом сообществе, сейчас уже не могут решить без учета мнения России и нашей помощи, поэтому нам нужна мощная и эффективная армия, которая служит гарантом независимости и стабильности.

21/11/2017 - 07:15

Прошло уже более года с того момента, когда Дональд Трамп победил на президентских выборах, а США по-прежнему увлечены поиском возможных связей нового лидера с Москвой. «Ставленником Кремля» его уже, конечно, почти никто не называет, однако Конгресс не оставляет попыток найти хоть какие-то улики, которые укажут на сговор и вмешательство россиян в прошедшие выборы. Свежую информацию по данному вопросу озвучил председатель комитета по надзору и правительственной реформе Джейсон Чаффетц.

Американские чиновники вынуждены признать очередное поражение. Да, расследование до сих пор ведется, но абсолютно никаких доказательств найдено не было. Чаффетц уверен, что представители Демократической партии ошибаются в своих обвинениях и подозрениях, и даже озвучил причину того, почему жители США все меньше доверяют Хиллари Клинтон и компании.

По мнению конгрессмена, дело в самой супруге экс-главы Соединенных Штатов. И до тех пор, пока Демпартия будет иметь непосредственные связи с Хиллари, доверие вернуть не получится. Откровенно вымышленные истории со сговором между Трампом и Кремлем, вмешательством России в выборы, взломом серверов и почтовых ящиков – все это серьезно ударило по имиджу демократов, дискредитировавшим себя своими же руками.

Что же касается президента, то ему просто нужно дать спокойно работать. А если коллеги из правительства наконец-таки развяжут ему руки (например, дадут возможность пойти на заявленное сближение с Москвой), самим же Штатам это явно пойдет на пользу.

21/11/2017 - 07:15
Решение латвийского правительства о переводе российских школ на государственный язык было воспринято русскоговорящим населением страны в штыки. Школьники вышли на улицы отстаивать свои интересы, заявляя, что латышские власти должны считаться с их мнением. Львиная доля жителей этой страны продолжает говорить по-русски, продолжая традиции советского прошлого.  Те, кто остались на территории прибалтийской страны после выхода Латвийской республики из состава СССР, были лишены права голоса, а их язык (русский) был признан иностранным. Теперь правительство намерено заковать в рамки и школы — IReactor.

По словам самих русскоговорящих активистов, они всего лишь проживают в этом государстве, как в свое время латыши проживали в Советском Союзе. То, что делает правительство в отношении национальных меньшинств, противоречит Конституции самой Латвии. Решение о переводе русских школ на государственный язык является контрпродуктивным и мешает сохранению русского образования и русскоязычной общины в целом. Поэтому те, кто выходит на митинги против школьного нововведения, настаивают, чтобы Рига считалась мнением русскоговорящих. Единственное, о чем просят русские — не ущемлять права детей и не трогать школы. Вероятно, что если митинги продолжатся, правительству придется отступить от своих угнетающих планов.

21/11/2017 - 04:15

Только овладение языком может помочь этой многоликой нации укрепить свою идентичность и дать отпор гегемонистским планам России, считает украинский философ Владимир Ермоленко.

Он называет себя мостом между Украиной и миром, а также между словом и делом. Владимир Ермоленко — философ, преподаватель Киево-Могилянской академии и журналист нескольких новых цифровых СМИ. В 2011 году он защитил в Париже в Высшей школе социальных наук диссертацию на тему: «Контрреволюционная философия во Франции после 1789 года и в России с 1905 по 1939 год». Затем он с головой погрузился в события в собственной стране. Он участвовал в революции на Майдане зимой 2013-2014 года, размахивая европейским флагом в знак протеста против российского засилья на Украине. Он принял активное участие в построении устойчивой безопасности своей страны. Владимир Ермоленко принял участие в фестивале «Выходные на востоке», который проходил в Париже до 20 ноября.

Le Monde: Как стоит проблема языка в построении украинской национальной идентичности после революции на Майдане в 2014 году?

Владимир Ермоленко: Это очень сложная история, которая уходит корнями в XIX век. Тогда украинский был языком крестьянства, как обстояли дела с местными языками и во многих других восточных странах. Города были многоязычными, в зависимости от ситуации с политическим влиянием и истории населения. Там говорили на польском, русском, идише, иногда на немецком, как например в западно-украинских городах, принадлежавших тогда Австро-Венгрии. В период Украинской народной республики с 1917 по 1920 год в городах наблюдалась активная украинизация, однако СССР впоследствии исказил эту тенденцию и превратил ее в «лингвицид»: он «убивал» украинский, искусственно сближая его с русским. Если откроете русско-украинский словарь 1961 года, то увидите, что перевод всех русских слов на украинский дан калькой с русского. После такой русификации украинского люди уже не знали, на каком языке говорят.

Вопрос языка занимает центральное место в нынешних усилиях по гражданскому и национальному подъему, однако он весьма деликатен. Дело в том, что на самом деле в Киеве все говорят по-русски. Продавщица или таксист могут внезапно перейти на русский. Я сам учился на русском. Меня воспитывали дедушка и бабушка, которые были просоветскими коммунистами, а в школе уроки шли на русском. Украинский я выучил лишь после поступления в университет. То есть, я не был исключением из числа тех, для кого русский — родной язык. Сейчас я говорю и пишу лишь по-украински, но это было осознанное решение и политический выбор. Хотя мы с женой выросли в русскоязычной среде, дома мы говорим только по-украински. Тем не менее я узнал, что наша девятилетняя дочь говорит по-русски. Не знаю, где она этому научилась… Может быть, в школе. Для дочери русский — язык детей, а к взрослым она обращается по-украински. Русская культура по-прежнему сохраняет доминирующее положение, что бы мы ни делали. Это означает, что национальное преобразование еще не произошло, и что оно будет долгим.

— Разве не абсурд, что дети читают Гоголя в украинском переводе?

— Владение русским, разумеется, представляет собой богатство для украинцев, но я думаю, что нужно переводить как можно больше русской, английской или французской литературы для развития языка. По правде говоря, если выбирать между изучением английского и русского в школе, я бы выбрал английский, поскольку первый отрывает весь мир, а второй — только русский мир.

Я не поддерживаю политику принудительной украинизации. Я бы предпочел жить в двуязычной стране, чего нельзя сказать сегодня. Украинский — государственный язык, язык власти и образования. Он очень медленно становится языком культуры, но не является языком торговли и улицы, по крайней мере, в городах. При этом русский язык вот уже 20 лет является аргументом пропутинской пропаганды против независимости Украины. Поэтому тот факт, что украинский язык находится в меньшинстве в Киеве, представляет собой серьезную проблему. Я не пытаюсь ничего драматизировать. Но хочу сказать: нужно быть бдительными.

— Как вы сегодня представляете себе украинскую идентичность?

— Идентичность и национальная идея — это очень важная тема. Как и везде, существует две концепции нации: этническое или гражданское сообщество. Этническая концепция была бы более простым вариантом и копией политики Путина, который видит в Украине колыбель православной церкви, насаждает русский язык и преследует крымских татар.

Украинские же реалии, с учетом истории, отличаются многообразием. Так, например, в религиозном плане существуют три православные церкви, а также греко-католики, протестанты, иудеи, мусульмане (татары) и атеисты, к которым относит себя значительная часть населения. Это многообразие является, как мне кажется, одной из основополагающих черт украинской национальной идентичности. С ним соседствуют большой индивидуализм и недоверие к власти. В политическом плане, это означает невозможность добиться единогласия. Люди предпочтут беспорядок или даже хаос диктатуре: даже пришедший к власти после «оранжевой революции» Виктор Ющенко и ставший президентом после Майдана Петр Порошенко не получили подавляющего большинства на выборах (39% первый и 54% второй).

— Революция 2014 года была названа «Евромайданом», поскольку стала проявлением «веры в Европу», которой по большей части лишились люди на западе континента. Как обстоят дела с этой верой сегодня?

— До Майдана вопрос стоял следующим образом: в какую сторону повернуться Украине? Тогда одна треть населения ориентировалась на Россию, вторая — на Европу, а третья молчала. Сегодня Россия представляет большую угрозу: аннексия Крыма и война на востоке значительно сократили число сторонников Москвы, а треть нерешившихся, скорее, выступает за Европу. Но я бы не сказал, что пророссийские течения уже не смогут взять реванш. Они опираются на разочарование в Европейском союзе. «Смотрите сами: вы совершенно не нужны Западу, разве что как дешевая рабочая сила». Такая риторика сейчас набирает обороты.

С другой стороны, отсылка к Европейскому союзу — очень сильный маркер для внутренних реформ, расширения демократии и экологии, большей открытости рынка. Тем не менее перспектива вступления в ЕС стала, как мне кажется, опасным аргументом. Прежде всего, потому что это явно не в планах самого Евросоюза: там нет ни намека на политическую волю к интеграции Украины, а сама идея расширения ЕС дала сбой. Я понимаю эту позицию. С точки зрения Брюсселя, Парижа и Берлина, вступление Чехии, Венгрии и Словакии стало катастрофой: несмотря на полученный в результате прирост экономики, эти страны сегодня охвачены евроскептическим настроем и голосуют за радикальных ультранационалистов. Как бы то ни было, украинцу, который рисковал жизнью на Майдане под европейским флагом, трудно принять такую точку зрения.

Я первым говорил о том, что Европа заинтересована поддержать Украину, поскольку та представляет собой фронт сопротивления стремлению Путина уничтожить сам ЕС. Думаю, сегодня следует работать над сближением с Европой с помощью политики небольших шагов. Первым является столь долго оттягивавшееся соглашение об ассоциации, которое вступило в силу в сентябре. Упрощение визового режима для украинских граждан — вторым. Наконец, нельзя не отметить символическое значение проведения в Киеве финала Лиги чемпионов УЕФА в 2018 году. Все это может также коснуться инвестиций в промышленность, новые рынки, культуру… Может быть, однажды Украина вступит в ЕС, может быть нет. В любом случае, строительство страны не должно зависеть от этого вопроса. В противном случае может сформироваться обида, которая создаст плодородную почву для российских и пророссийских популистов.

21/11/2017 - 04:15

Российские власти не выполнили поручение президента Путина об урегулировании правового статуса граждан Украины, проживающих на оккупированных территориях. Он публично потребовал решить этот вопрос до 20 ноября. То есть сегодня должно было быть озвучено окончательное решение, но этого не произошло. Бунт? Вовсе нет. Особенно если учесть, что Верховная Рада Украины отложила до декабря принятие закона о реинтеграции Донбасса, в котором территории названы оккупированными, а Россия — агрессором. Таких совпадений не бывает. Судя по всему, непубличные переговоры Волкера и Суркова вышли на финишную прямую и окончательное решение делает ненужными украинский закон и поручение, которое президент РФ дал своим подчиненным.

Несмотря на то, что новостей от переговорщиков практически не поступает, стартовые позиции не изменились. Россия хочет вернуть Донбасс в состав Украины и снять с себя этот финансовый груз. Но вернуть на своих условиях — с признанием Украиной особого статуса Донбасса, с внесением этого решения в Конституцию Украины, полной амнистией для боевиков без суда и снятием ключевых экономических санкций. В Украине мнения разделились. Ряд политиков выступают за мир любой ценой, но есть и другие, которые категорически не согласны с российским сценарием особого статуса. И если Волкер и Сурков могут себе позволить хранить молчание, то голосование в Верховной Раде Украины обязательно станет публичным. И здесь начинаются основные риски. Депутаты, которые исходят из стратегических интересов Украины могут не дать голосов за компромисс с учетом российских пожеланий.

Есть два принципиальных момента, которые делают особый статус и возвращение Донбасса очень рискованным проектом для Украины. Политический и финансовый. Оба важны, оба угрожают существованию Украины как независимого государства.

Первый выглядит очень просто: возвращение Донбасса с особым статусом — это прецедент и пример для подражания. Подними флаги другой страны, постреляй в украинских военных — и ты получишь много автономных прав, свою полицию, прокуратуру и судей в регионе, а также независимость от центральной власти и финансирование по защищенной статье из украинского бюджета. Вопрос «Кто следующим использует Донбасский опыт?» является риторическим и особого значения не имеет. В самом деле, Закарпатье или Бессарабия, Харьков или Сумы — неважно, кто станет вторым. Важно, что станут. Сейчас, через месяц или через год. Либо пойдут по этому пути, либо местные элиты потребуют очень высокую плату за лояльность к Киеву.

Как вариант — попытка провести такое решение через Верховную Раду вызывает массовые протесты, как уже было. Это не Саакашвили, Соболев и Семенченко со своим недорогим цирком и втянутыми в процесс обманутыми ветеранами. Риск реальной потери независимости Украины, фактическое признание боевиков победителями может вызвать такой взрыв в обществе, что парламент вместе с Банковой просто снесут сотни тысяч протестующих. Москву этот сценарий, кстати, вполне устроит. Кремлю важно дергать за ниточки всю Украину, а как к этому прийти — не важно.

Главной страховкой от такого сценария является условная «партия войны» в Верховной Раде или, если мы переходим на американскую терминологию, «ястребы» украинской политики. В первую очередь это, естественно Народный фронт, потому что представить Яценюка или Турчинова, соглашающихся с российским сценарием, — за гранью здравого смысла. Но статус «партии войны» в этом случае НФ разделит с ситуативными союзниками. Часть «Самопомичи» будет категорически против соглашения с Кремлем, причем независимо от решения руководства партии, «радикалы» с еще большей долей вероятности выступят против, да и в БПП хватает депутатов, для которых такая сделка неприемлема даже в обмен на второй срок Порошенко. Полагаю, даже в «Батькивщине» найдется два-три голоса против. То есть провести капитуляцию (давайте называть вещи своими именами) через украинский парламент не смогут даже иностранные партнеры.

Второй важный момент касается экономики, но это не делает его неважным. Если Украина с союзниками дожмет Кремль и Россия без условий и оговорок просто уйдет с Донбасса, что дальше делать с регионом? И дело даже не в боевиках, это отдельная сложная проблема. Что делать с экономикой региона? Предприятия частично порезаны на металл, некоторые вывезены в Россию, шахты частично затоплены. Да и не нужны эти шахты уже по факту. Правительство приняло вполне логичное решение о переводе украинских ТЭС на уголь марки «Г», который добывают в Львовско-Волынском бассейне, отказавшись от антрацита из России и с оккупированных территорий. То есть сейчас блоки на газовой марке включаются в приоритетном порядке, а к 2019 все ТЭС переходят на украинский уголь марки «Г». Все, игра закончена. И шахтеры, боровшиеся за право говорить на русском языке, это право получат на 24 часа в сутки вместо работы.

Вполне логичное решение украинского Кабмина, который исходит из соображений энергобезопасности страны и не обязан угадывать, когда и на каких условиях Донбасс вернется на экономическую и энергетическую карту Украины. Металлургию разрушили. Больше Донбасс не генерирует ничего серьезного.

Перейдем к конкретным суммам. Восстановление инфраструктуры Донбасса — десятки миллиардов долларов. Создание рабочих мест в регионе — тоже десятки миллиардов долларов. У Украины таких денег нет. То есть в финансовом смысле возвращение Донбасса даже без российских требований — камень на шею украинского бюджета. Кто даст эти деньги и на каких условиях? Россия выплатит сотню миллиардов репараций? Верится с трудом. Евросоюз заложит в бюджет эти расходы? Прекрасно, но давайте обсудим это заранее и подпишем бумаги. США? Китай? Все эти вопросы нужно решать «на берегу», а не идти в рамках Минского процесса, не задумываясь дальше следующих выборов. И публичность этих дискуссий должна подразумеваться по умолчанию.

21/11/2017 - 04:15

Премьер-министр России Дмитрий Медведев сообщил, что подписал документ о расширении доступа малых предприятий к крупным заказам.

— Я подписал постановление, мы снижаем для заказчиков порог по годовому объему выручки с 2 млрд руб. до 500 млн, стало быть, автоматически расширяется количество возможных участников, — сказал председатель правительства на совещании с вице-премьерами. По его словам, также «в число заказчиков включаются федеральные и региональные автономные учреждения».

По данным Корпорации по развитию малого и среднего предпринимательства (МСП), изменения коснутся тех автономных учреждений, чей объем закупок за предыдущий год составил более 250 млн руб.

— Рассчитываю, что эти решения позволят дополнительно привлечь к участию в закупках более тысячи новых заказчиков федерального и регионального уровня и уже в следующем году увеличить объем закупок у малого бизнеса до 3 трлн руб., — отметил глава кабинета министров.

На сегодняшний день объем закупок крупнейших заказчиков у малых и средних предпринимателей составил более 1,8 трлн руб. К концу этого года Корпорация МСП ожидает, что объем закупок у малого бизнеса должен составить не менее 1,9 трлн руб., пишет ТАСС.

21/11/2017 - 04:15

— Вы время от времени говорите о том, что доверяете работе силовиков, в частности, СБУ. И говорите о том, что несправедливо с нашей стороны упрекать спецслужбы, что имеем в последнее время увеличение количества громких убийств, покушений, терактов, потому что об удачных операциях наших спецслужб мы просто мало знаем… Считаете ли Вы, что все эти резонансные преступления или, по крайней мере, их большая часть — дело рук «запоребрика»?

— Нет. Я так не считаю. И у меня была встреча с одним человеком, который подтвердил, что к последним событиям наш «старший брат» никакого отношения не имеет.

— К каким именно?

— Я имею в виду непонятный взрыв у телеканала «Эспрессо» и прискорбное убийство Амины Окуевой.

— Здесь тоже не было российского следа, о котором мгновенно начали заявлять некоторые представители силовых структур?

— Дело в том, что до этого было совершено покушение на ее мужа. Покушение, которое было неудачным. У меня такое впечатление, что на этот раз покушение также было направлено на Адама Осмаева, а не на Амину. Но погибла именно она, а не объект покушения. То есть это неудачная попытка. Также, если анализировать взрыв возле «Эспрессо», там тоже видим неудачную попытку. При условии, конечно, что объектом был [нардеп Игорь] Мосийчук. В таком случае это просто бракоделы-дилетанты делали. О каком профессиональном уровне может здесь вообще идти речь?

Да и, честно говоря, есть 150 куда более простых способов уничтожить Мосийчука, чем бомба посреди Киева. Это касается ликвидации любого человека, не только его, а и меня, например. Для специалистов это — не проблема.

— Ну и, честно говоря, до сих пор непонятно, чем же так опасен для Российской Федерации именно Мосийчук…

— Ну как?.. Он же — ого-го! Растет человек. Растет. В достатке.

— А не беспокоит ли Вас скорость, с которой политики, приближенные к правоохранительным структурам — имею в виду Антона Геращенко или Зоряна Шкиряка, например — делают однозначные заявления: все, что случилось — это «рука Кремля». Ясно, что в интересах противника — больше расшатать ситуацию внутри государства. И они наверняка активно этим занимаются. Но списывать на РФ все — это уже немного чересчур. Так, мне кажется, создаются предпосылки для того, чтобы сама мысль о том, что спецслужбы РФ что-то здесь у нас делают, выглядела несерьезной. Такая себе сказочка про мальчика, который кричал: «Волки! Волки!» на новый лад…

— Я согласен с этим. И я не поддерживаю это абсолютно. Я, кстати, еще до сих пор не уверен в том, что это было покушение именно на Мосийчука.

— На 100% в этом уверены, похоже, только он сам и его однопартийцы.

— Ну, я понимаю, что это же надо на собственных проблемах еще и пиар сделать. Я утром проснулся, жене говорю: «Я не удивился бы, если бы заказчиком этого взрыва оказался Ляшко». Она удивилась, спрашивает: «Почему это?» Отвечаю: «Потому что Олег Валерьевич за одну ночь столько раз появился на всех телеканалах, что он за год не собирал такого эфирного урожая». Почему такую версию не рассматривают наши спецслужбы?

Если серьезно, выглядит так, что это покушение никому так не выгодно, как самой Радикальной партии. И не интересно никому. Кроме одного момента: если речь идет о бизнесе. Не всем везет в лотерее. Некоторым приходится и взятки брать, и в схемы лезть, и рейдерством заниматься…

— Предполагаю, Вы тоже относитесь к людям, которые не видят связи между взрывом под телеканалом «Эспрессо» и убийством Амины Окуевой.

— Я не знаю, есть ли такая связь. У меня нет никаких данных по этому поводу. Причиной там тоже может быть что угодно. Я только хочу сказать, что не могу утверждать, что это профессиональное покушение. Ибо реализовано оно было по результатам непрофессионально.

— Что первое, что второе?

— Да. Кто его организовывал и почему — это уже пусть следователи разбираются. Но то, что это было сделано непрофессионально, у меня сомнений не вызывает.

— Когда снова поставят на голосование законопроект, который касается реинтеграции оккупированных территорий Донецкой и Луганской областей, ждете ли повторения того, что мы наблюдали во время первого чтения?

— Если заколотят туалеты (где зажигали дымовые шашки нардепы-противники законопроекта — «Апостроф») — все будет в порядке. Если не заколотят — эти «мальчиши-плохиши», «юные пионеры» опять какую-то мелкую гадость приготовят.

— Но в целом все должно пройти нормально, цивилизованно, по Вашим ожиданиям?

— Я не вижу оснований для того, чтобы было иначе. Конечно, если у шутов есть желание, то они способны сделать шоу из чего угодно. Если у них есть желание и настроение для этого, они это сделают. Однако оснований для этого я не вижу никаких.

— Традиционный уже совершенно вопрос: есть ли какие-то изменения в Ваших прогнозах относительно того, когда же произойдет та самая реинтеграция, о которой мы столько говорим — и по Крыму, и по Донбассу?

— Я бы сказал очень осторожно: есть внутреннее ощущение, что процесс пошел. Я не хочу ванговать, потому что, к сожалению, есть аналитика, которая базируется на определенных фактах, а есть очень много внешних, в первую очередь (да и внутренних хватает), факторов, которые в любой момент могут вносить определенные коррективы — или ускорять, или наоборот. И далеко не на все эти факторы мы как государство даже имеем влияние. Поэтому давать любые прогнозы на сегодня — это безответственно. Я не возьмусь.

Где-то год назад я давал прогнозы, что 6-8 месяцев — и мы увидим начало вывода российских войск. И кто мог на то время себе представить, что выскочит этот г*внюк [нардеп Семен] Семенченко и отдаст, собственно, в руки [находящегося в розыске олигарха Сергея] Курченко 50 наших предприятий (речь идет о последствиях блокады оккупированного Донбасса — «Апостроф»)? Сейчас практически все эти предприятия управляются людьми Курченко.

— И в отношении Крыма тоже не имеете прогнозов?

— Относительно Крыма я всегда говорил, что это проблема гораздо сложнее, это проблема другого сорта, это проблема, прежде всего, политическая. Потому что военным путем возвращать Крым — это безумие. Это означает фактически объявлять войну ядерной державе.

— А разве о военном освобождении Донбасса нельзя сказать то же самое?

— Не совсем. Далеко не так. На Донбассе, слава Богу, благодаря усилиям международников, мы не видим применения авиации, мы не видим использования военно-морского флота, мы не видим применения баллистических ракет. По международной квалификации то, что происходит у нас на востоке, называется «военный конфликт низкой интенсивности».

— Очень неприятное определение…

— И, кстати, еще один тезис, который наши балаболы все время повторяют: надо вещи называть своими именами, войну надо назвать войной. Так я хотел бы просто попросить тех довбней открыть любые международные документы и почитать, когда в последний раз в мировой практике использовалось слово «война». Они будут очень удивлены.

— А вот то, о чем Вы говорите — ракеты, флот, авиация — все это стопроцентно, по Вашему мнению, применялось бы, если бы мы при нынешних обстоятельствах попытались освободить Крым силой?

— Да, я в этом убежден. Потому что, несмотря на все сходства, даже ментально Донбасс для России — это Украина. Они его не воспринимают, как территорию России. А вот Крым уже ментально — это «мое», это Россия. Поэтому я даже не могу себе представить, каким образом можно его отбить…

Теоретически можно, конечно, разработать военную операцию. В конце концов, этот Крым несчастный многократно и захватывали, и освобождали. Но времена меняются. Условия ведения войны меняются. Количество жертв меняется. Я просто себе даже сейчас представить не могу, сколько жизней такая операция могла бы нам стоить.

— То есть — ждем? Нам ничего другого не остается?

— Нет. Здесь я не согласен. Мы давим. И россияне ощущают это давление. Бравурных вещей уже намного меньше. Давим… Мне очень понравилась реакция Евгения Кирилловича Марчука на последние введенные санкции, когда он их детально исследовал — я, честно говоря, этого не делал. Он как-то так выразился интересно… Что-то вроде: «Ух ты! Не верю глазам своим! Да такого быть не может! Это же просто капец!..» А потом была истерика Лаврова, мол, Соединенные Штаты нас хотят вытеснить с рынка вооружений и рынка топлива. Это уже на грани истерики. Туда им и дорога.

— Мы много говорили о реинтеграции. Понятно, что впереди у нас еще долгий процесс «раззомбирования» людей, которые сейчас живут в оккупации, огромный кусок работы в направлении контрпропаганды. Но, несмотря на то, что мы не признаем и никогда не признаем ложь Российской Федерации о гражданской войне, за три года там уже есть вопрос пролитой крови. И ненависть на этой почве.

— Конечно, есть.

— Как мы с этим будем?..

— Так и будем. Так, как и другие страны. И не надо на это закрывать глаза и рассказывать, что этого не существует. Существует. Будем с этим жить. Будем эти раны лечить.

— Это же очень много времени понадобится для этого…

— Конечно. Поэтому, извините, когда Юлия Владимировна рассказывает, что она станет президентом и она закончит войну — ну, не хватает у меня цензурных слов, но такими вещами манипулировать просто нельзя!

Это у нас открылась новая рана, в нашем обществе, которая будет заживать еще очень и очень долго. Но мы уже в свое время через такие раны проходили — и неоднократно. И гражданская война, и Великая отечественная… Во время ВОВ у нас на территории Украины же тоже друг в друга стреляли.

— Так оно и до сих пор не зажило…

— Это «не зажило» — это мировоззренческие понятия. Но кровной составляющей уже нет.

— Пожалуй, Вы правы.

— А как быстро удалось Советскому Союзу избавиться… да и не только Советскому Союзу. После Второй мировой войны — войны самой кровопролитной — сколько потерь было в Европе? И как быстро при этом удалось преодолеть эту взаимную ненависть? Очень быстро. Буквально через 15 лет этого уже не было. А США и Япония?.. Эти примеры надо изучать. Профессионально изучать, каким образом удалось этого достичь.

— Но это будет позже. Сначала надо остановить кровопролитие.

— Обязательно!

21/11/2017 - 03:15

Современный мир полон тайн и загадок. Например, многие удивляются: как это Россия, с её военными расходами в 50 млрд. долларов, умудряется удерживать стратегический паритет с США, у которых бюджет Пентагона зашкаливает за 600 млрд.!? А если посчитать весь военный бюджет стран НАТО, то получится вообще фантастическая цифра: тысяча миллиардов, то есть один триллион долларов! Именно столько Запад ежегодно тратит на свои военные нужды, в первую очередь — на т.н. «сдерживание российской агрессии». Это в 20 раз больше, чем может себе позволить Москва!

Но Москва, как это ни странно, и не думает унывать. «За 3,5 ближайших года ударный потенциал русского высокоточного оружия, которым оснащаются наши Вооруженные силы, возрастет в четыре раза», — заявил Владимир Путин в Кремле 23 марта 2017 года, поздравляя генералов и адмиралов, назначенных на высшие командные должности. В свою очередь, министр обороны России Сергей Шойгу ещё в 2013 году предупредил, что к 2021-му количество наших высокоточных ракет большой дальности увеличится аж в 30 раз!

Слыша такие заявления, американские «ястребы» в Пентагоне загрустили, как говорится, «не по-детски». Дело в том, что еще полтора года назад экономисты в тогдашней администрации президента Обамы подсчитали, что для противодействия одним только «умным» русским ракетам «Калибр» им придется дополнительно потратить за ближайшие 15 лет, ни много, ни мало — более триллиона долларов! А теперь стало ясно: если сюда добавить наши ракетные «Бастионы» и «Искандеры», то для администрации Трампа эта фантастическая сумма возрастет как минимум вдвое, т.е. до 2 триллионов баксов!

Согласитесь, есть от чего схватиться за голову.

Короче говоря, похоже, что в руках у Путина появилась бомба пострашнее ядерной — бомба финансовая, которая грозит взорвать внутренне благополучие сытого Запада, разорив его непомерными расходами на отражение неумолимо растущей «русской угрозы». Но наши внутренние скептики и «всепропальщики» верить в это отказываются. Они — в панике и, знай себе, твердят: «При таком соотношении затрат у России нет ни единого шанса противостоять Западу в военной области. Против фактов не попрешь. Все разговоры о растущей военной мощи Москвы — ложь и тупая пропаганда Кремля».

Действительно, факты — упрямая вещь. Но реальные факты надо уметь отличать от лукавых подтасовок. Да, военные бюджеты стран НАТО огромны, более того, в ближайшие годы они будут расти ускоренными темпами. Недавно агентство «Рейтер» сообщило, что президент Трамп решил уже в следующем году увеличить военный бюджет Пентагона на 54 млрд. долл. Выступая в Конгрессе с программной речью, Трамп на весь мир анонсировал «величайшее наращивание военной мощи Соединённых Штатов», которое должно закончиться «созданием самой сильной армии в истории человечества».

Но на самом деле лишних денег у Вашингтона нет, а есть лишь огромный ежегодный дефицит бюджета в 800 млрд. долл., и гигантский государственный долг в 20 трлн., который, к тому же, растёт, как на дрожжах. В этих условиях грядущее увеличение расходов Пентагона может произойти только за счёт т.н. «внутренних резервов», т.е. ограбления других американских министерств и ведомств. Поэтому уже объявлено, что резкому сокращению подвергнутся программы американского Агентства по охране окружающей среды. Сокращения коснутся даже всемогущего Госдепартамента, который лишится львиной доли денег на «внешнеполитическую помощь» союзникам США.

Впрочем, даже эти добавочные 54 млрд. для Пентагона не станут прорывом. Экономисты посчитали: только для поддержания нынешнего уровня американских вооруженных сил им надо ежегодно добавлять как минимум по 80 млрд. долларов. Ещё 6 декабря 2016 года тогдашний заместитель министра обороны США Роберт Уорк заявил: «В вооруженных силах США слишком много проблем, которые надо решить, прежде чем заниматься наращиванием военной мощи. Для того, чтобы просто залатать дыры в нашем военном бюджете, нужно ежегодно расходовать на оборону дополнительно 88 млрд. долл. Это первое, на что мы рассчитываем. Если этих денег не будет, нам придется резать корабли и самолеты, у нас не будет никакого другого выбора…»

Чем деревянный рубль лучше бумажного доллара. Ну, а теперь поговорим о главном: как мы можем удерживать военный паритет с Западом, если тратим на оборону в 20 раз меньше, чем блок НАТО? Да запросто можем. Ведь все разговоры о «нищей России» с неумолимо сокращающимся военным бюджетом — чистейшее и беспримесное враньё. Как говорят фокусники, «следите за руками, господа!»

Во-первых, у нас совершенно разная внутренняя структура расходов на оборону. Если американцы тратят на научные исследования, опытно-конструкторские разработки и производство новой техники меньше трети своего военного бюджета, то мы считаем эту область важнейшим приоритетом и расходуем на развитие наших Вооруженных сил больше двух третей средств, выделяемых министерству обороны. Причем, доля таких средств, выделяемых на Государственную программу вооружений, непрерывно растет. В 2013-м году их было 38%, в 2014 — уже 44%, а в 2015 — и вовсе 62%. В нынешнем — станет ещё больше.

Во-вторых. У американцев главная статья военных расходов, более 66%, приходится на содержание гигантской военной инфраструктуры. А это — более 1000 военных объектов по всему миру, не считая того, что находится на собственной территории США. В эту же статью расходов входят выплаты зарплат и пенсий для 2 миллионов человек, которые числятся в штате Пентагона, и немереного числа военных пенсионеров, прошедших войны в Ираке, Афганистане и других заморских «горячих точках». А мы тратим на те же статьи расходов не более 20% своего военного бюджета. У нас ведь нет такой распухшей заморской инфраструктуры, да и в штатах МО числится на данный момент всего 850 тысяч военнослужащих и гражданских лиц.

Проще говоря, наш военный бюджет — это «бюджет развития», с ярко выраженным акцентом на максимальное использование всех последних научно-технических достижений. А военный бюджет США — это «бюджет застоя», который с трудом позволяет кое-как содержать уже имеющуюся военную инфраструктуру, технику и вооружения.

Но и это ещё не все. Главное вот что: наш рубль, когда он работает в области военно-промышленного комплекса, чудовищно недооценен. Ведь официальное соотношение валют диктует биржа, т.е. валютные спекулянты. А в оборонке у нас — плановое хозяйство, почти такое же, как было во времена СССР. Например, 17 февраля 2017 года вышло очередное Постановление правительства № 208, которое называется «О государственном регулировании цен на продукцию, поставляемую по государственному оборонному заказу». Наш ВПК ориентирован не на извлечение максимальной прибыли, а на т.н. критерий «стоимость/эффективность». То есть на производство максимально возможного количества качественной, но дешёвой военной техники. Поэтому и соотношения рубля к доллару здесь совсем другое…

— Ну, допустим, — скажут читатели. Но что, — спросят они, — это значит на практике?

А вот что. Курс доллара к рублю на бирже в последнее время — примерно 1 к 60. В каких-то областях — например, в сфере сервиса, может, оно так и есть. То есть, чтобы в нашей гостинице получить услуг столько же, сколько в американском отеле можно получить за 1 доллар, в России надо потратить 60 рублей. Возможно, не стану спорить. Но в области обороны соотношение валют совсем другое. Чтобы произвести военной продукции столько, сколько Америка может произвести за 1 доллар, нам надо потратить вовсе не 60 рублей, а гораздо меньше. Сколько же? Это можно узнать, если сопоставить цену американского оружия на международном рынке вооружений и стоимость аналогичных систем оружия для наших Вооружённых сил. Проще говоря, сравнить: сколько американцы просят за свой танк или самолёт, когда продают его своим союзникам, и во что обходится танк или самолёт такого же класса, произведённый в России, нашему министерству обороны.

И тогда вскроются удивительные вещи. Окажется, что курс доллара к рублю в военной области вовсе не 1 к 60, а максимум — 1 к 10! И если считать по-честному, то при пересчёте по паритету покупательной способности военный бюджет России будет вовсе не 50, а как минимум целых 300 млрд. долл.! Вот вам и разгадка, как мы, такие бедные, удерживаем стратегический паритет с богатым Западом…

Более того. Если в целом наш реальный военный бюджет составляет половину американского, то удельные военные расходы у нас даже выше, чем в Америке. Ведь численность военнослужащих у нас в 2,2 раза меньше, чем у Пентагона. А это значит, что в итоге на экипировку, обучение и содержание одного солдата Россия тратит денег даже больше, чем Соединённые Штаты!

Вот вам ещё одна причина наших успехов. Наших побед в Сирии, нашего рывка в перевооружении Армии и Флота, нашего лидерства в создании нового поколения оружия, масштабного обновления нашей военной инфраструктуры и прочих «необъяснимых» явлений в области глобального военно-стратегического баланса сил за последние 10 лет.

20/11/2017 - 20:15

Незадолго до полуночи 19 ноября Кристиан Линднер (Christian Lindner) положил конец напряженному ожиданию. «Лучше совсем не руководить, чем руководить плохо», — отметил глава Свободной демократической партии. Его решение выйти из переговоров о формировании коалиции, которые были начаты СвДП 24 сентября с консерваторами (ХДС/ХСС) и «зелеными» становится началом серьезного политического кризиса в Германии. Он может привести к организации новых выборов и вынудить Ангелу Меркель оставить пост канцлера после 12 лет работы.

В качестве оправдания своего решения Линднер заявил, что переговоры не позволили выработать «общую позицию» и добиться «взаимного доверия» партнеров. Выйдя на встречу с прессой из помещений земли Баден-Вюртемберг в Берлине (именно там проходили переговоры на этих выходных), глава СвДП все же отказался брать на себя ответственность за провал обсуждения, подчеркнув, что его движение представило множество предложений для достижения компромисса.

Меркель «сожалеет» о решении СвДП

Ангела Меркель в свою очередь появилась перед камерами лишь в 01.30 ночи. С невозмутимым лицом, глава ХДС назвала решение СвДП «прискорбным». «Нам казалось, что мы продвигаемся на пути к соглашению», — заявила она (она говорила медленнее обычного). Далее она подчеркнула, что в понедельник проведет встречу с президентом Франком-Вальтером Штайнмайером, чтобы представить ему отчет о переговорах и обсудить дальнейшие действия.

Главная неизвестная заключается как раз в том, что же будет дальше. В своем кратком пятиминутном выступлении Меркель довольствовалась лишь следующей фразой: «Как канцлер по текущим делам [именно в этом заключается задача ее правительства после формирования нового Бундестага 24 октября] я сделаю все возможное для эффективного управления страной в ближайшие недели». Стоит отметить, что о планах на более отдаленное будущее она не обмолвилась. Верная себе Меркель ограничилась минимумом слов, словно она не хотела закрывать для себя никаких возможностей или же создать впечатление поражения, пока у нее остается надежда остаться у власти.

Только вот такая перспектива выглядит не слишком убедительной. В теории, ничто не мешает Меркель попытаться сформировать другое большинство. Если альянс с «Альтернативой для Германии» (ультраправые) и «Левой» (ультралевые) все еще исключен, у нее остается лишь одна возможность: новая «большая коалиция» с Социал-демократической партией, как уже было в 2005 и 2013 годах. Но если в теории это возможно, в политической практике такая гипотеза представляется маловероятной.

С самого вечера завершившихся поражением для СДП выборов лидер партии Мартин Шульц (Martin Schulz) категорически с этим не согласен. «Избиратели проголосовали против «большой коалиции», — повторил он в воскресенье на собрании активистов в Нюрнберге (Бавария). В пятницу новая глава группы СДП в Бундестаге Андреа Налес сделала аналогичное заявление. «Изначальная позиция СДП не изменилась. У нас нет мандата на новую «большую коалицию», — подтвердил в ночь с воскресенья на понедельник вице-президент СДП Ральф Штегнер (Ralf Stegner).

Несколько сценариев

Даже если у Меркель не получится сформировать большинство, проведение новых выборов не является автоматическим. Для их организации существует два возможных пути. Во-первых, она может представить «вотум доверия» Бундестагу, и если тот не наберет большинства голосов, президент может приступить к его роспуску. Так было в 2005 году, когда Герхардт Шредер (СДП) лишился власти, а на его место пришла Ангела Меркель. Как бы то ни было, некоторые юристы считают такой сценарий невозможным, поскольку канцлер не может поднимать в Бундестаге вопрос о доверии, если предварительно не был избран им. Именно так обстоят дела с новым парламентом, который приступил к работе месяц назад.

Остается вторая возможность. По статье 63 Конституции, президент может принять решение о проведении новых выборов, но лишь по итогам длительного процесса. Для этого ему нужно для начала предложить Бундестагу канцлера. Если тот не получит абсолютного большинства (такого прежде еще не бывало), у депутатов есть 14 дней, чтобы представить своего кандидата. Если по истечению этого срока тот будет избран лишь относительным большинством, президент может назначить своего канцлера (это означает риск формирования правительства меньшинства) или же распустить Бундестаг. Новые выборы должны будут пройти через два месяца. Если Штайнмайеру придется принять такое решение, сделает он это с явной неохотой. «Мне сложно представить, что участвующие в переговорах партии всерьез готовы пойти на риск проведения новых выборов», — заявил он на выходных в интервью газете Die Welt.

Сотни часов собраний

Меркель понимала, что предложение о формировании коалиции с СвДП и «зелеными» означает трудный путь: на федеральном уровне еще никогда не было такой коалиции, которую успели прозвать «Ямайкой» по цветам трех политических групп (черный у консерваторов, желтый у либералов, зеленый у экологов). В любом случае, начатые 18 октября переговоры показали, что, несмотря на сотни часов собраний, стороны не в силах прийти к соглашению, в том числе по ряду экологических и миграционных вопросов, вокруг которых шли жаркие споры.

Хотя формирование такой коалиции могло бы стать первым в своем роде событием, ее развал до фактического образования тоже представляет собой невиданный случай. В такой перспективе значимо, что переговоры были разорваны не «зелеными», несмотря на их бесконечные разногласия с СвДП и особенно ХДС. «Думаю, альянс можно было бы скрепить», — заявила лидер экологов Катрин Геринг-Эккардт (Katrin Göring-Eckardt), отдав должное Ангеле Меркель, которая «всегда пыталась найти компромиссы». То есть, пусть даже соглашение непременно вызвало критику в партии, реакция ее руководства на провал переговоров говорит о том, что современные немецкие «зеленые» готовы руководить страной на федеральном уровне, причем не только с СДП, как было с 1998 по 2005 год, но и с консерваторами.

Кроме того, решение СвДП взять на себя ответственность за прекращение переговоров многое говорит о позиции партии. Долгое время она была естественным союзником консерваторов и более 30 лет участвовала с ними в правительствах Конрада Аденауэра (1949-1963) и Гельмута Коля (1982-1998), а также Меркель после ее второй победы с 2009 по 2013 год. Этот опыт, тем не менее, завершился катастрофой на выборах в 2013 году, когда СвДП впервые в истории не удалось набрать необходимые для прохождения в парламент 5% голосов. «Лучше совсем не руководить, чем руководить плохо». Кристиан Линднер наверняка имел в виду именно последнее участие в правительстве, когда объявил о прекращении переговоров незадолго до полуночи. Пусть все это и может ввергнуть Германию в пучину неопределенности.

Page 970 of 1154

DISCLAIMER

Website administration WORLDAGRESSOR.COM does not assume any responsibility for the placed by Users of the Website links, photos, images, files, materials, comments, feedback and any other information. The site administration does not guarantee the accuracy of reviews added by the visitors. Not responsible in case of placement of inaccurate or incorrect information and shall be exempt from compensation of any damages due to these actions. All comments and feedback are laid out in that volume, the form and content as it was provided by Users of the Website. The Administration does not contradict the Russian legislation. Website user is solely responsible for all posted and published materials.